Последние слова Кашалота повергли делегатов в недоумение, а Рак пробурчал:

— Как, еще одно ухо? У кого наконец украли ухо — у Медузы или у Тюленя?

— У обоих, — был ответ. — И не только у них: люди бесцеремонно присвоили себе уже немало изобретений Природы. Но кража уха у Медузы — это последняя капля, переполнившая чашу нашего терпения. А первой каплей был случай с ухом Тюленя. Об этом зловещем событии должны знать все! Говорите, Тюлень.

Разлегшийся на берегу озера Тюлень почесал ластом голову и нехотя приподнялся.

— Да чего тут говорить-то, — пробормотал он. — Нашего брата всяк норовит облапошить. Подплывет, к примеру, Белый Медведь втихаря к самому краю льдины и лапой ка-ак...

— Я вас о чем просил рассказать? — сердито перебил его Кашалот. — О том, как люди похитили у вас конструкцию уха, а не о ваших запутанных отношениях с Белым Медведем!

— Люди, значит. Насчет уха... — Тюлень задумался, затем встрепенулся: — Точно, было дело! Лежу это я себе на бережку, никого не трогаю... Как вдруг подходит Человек и наклоняется над самым что ни на есть над моим ухом. И стал он в нем чегой-то высматривать и вымеривать. А всё, что высмотрел и вымерил, записывать в такую ма-ахонькую книжечку...

Рассказ был неожиданно прерван озорной частушкой, которую спела сидевшая на суку и до этой минуты молчавшая Сова:

У такой ленивой туши Можно красть не только уши! Спать Тюлеша любит страсть — Грех всю тушу не украсть!

Тюлень в этот момент был настолько погружен в свои мысли, что никак не прореагировал на частушку.

— Эх, не сообразил я тогда, — произнес он наконец с досадой. — Надо было с него, с Человека то есть, рыбки за это взять. А мне-то и невдомек! Я, Тюлень, животное неприметное, образования, само собой, никакого...

— Тюлень, говорите по существу, — прервал его Кашалот.