Но Мартышке было известно не больше, чем остальным. Она сама умирала от любопытства. Кашалот, попросив ее взять на себя регистрацию делегатов (а отказать ему она конечно же не могла), не стал ничего объяснять. «Узнаете в свое время», — сказал он. Единственной дошедшей до Мартышки информацией был довольно-таки нелепый слух, будто Съезд созывается из-за того, что кто-то что-то у кого-то украл.

«Чушь несусветная! — подумала она. — Если в наше время по поводу каждой кражи созывать съезды...» Так что на все расспросы ей ничего другого не оставалось, как только молча пожимать плечами.

Регистрация делегатов подходила к концу, когда на поляну влетел запыхавшийся Воробей. Взоры стоявших в очереди с надеждой обратились к нему — ведь вездесущий Воробей, по всеобщему убеждению, должен знать всё и обо всех. Так оно и оказалось. И не его вина, что городской сленг, на котором он изъяснялся (а это был Домовый Воробей, живший в городе), обитателям лесов, морей, гор, пустынь, полей, болот и рек, собравшимся на поляне, был не совсем понятен. На вопрос, не знает ли Воробей, зачем их собрали, он выпалил:

— Конечно, знаю: у Медузы свистнули ухо.

— Медузе свистнули в ухо? — переспросил, недослышав, Рак. — Ну и что?

Но Воробей уже упорхнул на другой конец поляны.

— Ничего не понимаю, — проворчал Рак. — Мы-то какое отношение имеем к... — но на него зашикали, потому что в этот момент Кашалот взял в ласт колокольчик.

Этот колокольчик, возвестивший начало исторического Съезда, бережно хранится в Коапповском музее как драгоценная реликвия. Ныне КОАПП оборудован по предпоследнему слову оргтехники (последнего слова никто еще не сказал). Что там сигнал, оповещающий о начале заседания, — даже голоса теперь подсчитывает суперновейшая бионическая система, которая строго следит, чтобы каждый голосовал только за себя!

Но вернемся к памятному дню 5 июля 1964 года. Итак, зазвенел колокольчик, и все присутствующие обернулись к огромному пню, над которым величественно возвышался Кашалот. На его физиономии появилось выражение мрачной решимости, и он без лишних предисловий обратился к притихшей аудитории, громогласно объявив: